Над Амуром светило солнце. Небо было чистое, бег реки отдавался громким журчанием. Вдоль берега шёл юноша и пел песню:

Наондёан ботамди

Мангбочи чисайни,

Гучкули паталан

Тоидо дярини.

Хэдун подхватывал его веселый голос и разносил пение. Легко было у него на душе и светло — дома ждала его гучкули паталан. Для неё он вставал каждое утро с подъёмом солнца и шёл к Амуру ловить согдата эгди. Ботамди закинул удочку и стал ждать, не прерывая свою песню:

Хэдун, хэдун,

Эди хэдундэ,

Вата, вата,

Эди ватара.

Тут леску начало сильно тянуть. Юноша подскочил, напрягся и начал вытаскивать удочку. Но его силы не хватило, чтобы справиться с этой рыбой. Видно, что-то мощное тянуло его в реку, не давалось в руки к наондёан ботамди. Юноша потянул раз, потянул два, потянул три — нет, не выходит.

«Вата, вата» — призвал он силы бурного течения. Волны обратились в сторону ботамди, подталкивая пойманную рыбу к берегу. Но и этого было недостаточно.

«Куэрэ!» — обратился ботамди тогда к Амуру. И вода застыла, сделалась стоячей, тихой, послушной.

«Хэдун, хэдун» — попросил тогда ботамди помощи у ветра. И принёс ему хэдун песню, которую его паталан пела дома, ожидая своего эди. Это дало молодому ботамди сил, и вытянул он кэчи. Она была большая, переливалась на солнце серебряным цветом.

И ботамди направился декчи к любимой паталан, радостно напевая:

Наонден ботамди

Декчи могочой

Паталан тоидо

Неамбани халачи.

Моя цель
давно растворилась
в деятельности

Моя бабушка была нанайкой, и я — часть этой культуры, но осознал это только во взрослом возрасте, когда искал вдохновения
для творчества. Тогда мы с моим другом Андреем Ганиным создали этно-панк лейбл Дяриори.

Я езжу по деревням недалеко от Хабаровска вместе с лингвистом и учительницей нанайского языка. Они работают над учебником. Мы записываем речь носителей: рассказы, легенды, сказки. В каждом из сёл — свой диалект. Нанайцы, конечно, понимают друг друга, но всё-таки некоторые вещи говорят по-разному. Поэтому мы много общаемся и ищем разных людей для записи. И иногда выясняется: кто-то из них помнит, какие песни им пела бабушка, например. И тут начинается моя деятельность. Я записываю песни акапельно или под живой аккомпанемент, позже либо просто очищаю запись, либо добавляю аранжировку — и публикую.

Когда я только начинал, думал, что, если найду двух-трёх исполнителей — это уже будет счастье. Оказалось, каждый второй человек обладает кучей информации. Я плотно работаю с Николаем Чубаковичем Бельды. Он математик, но они с женой много сочиняли. Николай Чубакович — просто кладезь стихов и песен,
у него их миллион.

Для меня важно, чтобы музыка, которую мы записываем, погружала человека в контекст полностью. Поэтому на платформах к оригинальному тексту я добавляю перевод на русский. И хочу, чтобы люди, которые слушают Gorillaz, например, нашли то, что им откликается, но на нанайском языке. Поэтому иногда делаю аранжировки на эти песни в качестве сольного проекта МА ГАК ПА, потому что не все готовы воспринимать голую песню без музыкальной обработки. Невозможно приезжать и записывать только песни, потому что в песнях есть язык. А язык — это основа.

Нанайская музыка строится на микротонах, потому что какая нота у реки? у птиц? Никто
не знает. А все нанайские (и вообще народные) песни, с моей перспективы, — о природе. Благодарность духам, реке, небу, деревьям. Они про симбиоз с природой и землёй,
на которой ты живёшь.

Моя цель давно растворилась в деятельности. Изначально я хотел, чтобы песни
на нанайском были на площадках, потому что раньше меня больше всего раздражало, что их нельзя было нигде послушать. Сейчас можно найти в сети нанайские записи, но что дальше? Я понял, что хочу, чтобы через 50 лет
кто-нибудь типа нас мог это всё послушать.

Уникальные слова:

НАНАЙСКИЙ ЯЗЫК

Люди не помнят. Молодёжь не знает, было это или не было, но поют женщины, и слыхало ухо,
как рассказывали о Куйве одну сказку.

Был тот Куйва очень богатый и страшный. Он жил среди гор, среди Сейдов. Поклонялись ему люди, приносили чуэррьв, пӯййт, вуэнч. Верили они богам, которые в горах жили.

И жила-была нийта. Красивая, как солнце. Волосы — как серебро, щёки — как морошка. Глазки —
как два синих озера. Нигде не было никого её красивей.

Увидел девушку Куйва и сказал людям:
— Хочу я взять её себе в жёны.

Девушка усмехнулась… и заплакала. Из глаз вода потекла. Долго плакала нийта, много слёз пролила — и образовалось я̄ввьр.

Так родилось это место, называемое Сейдозеро.

Когда солнце встаёт, вода разнообразными красками свет переливает. Говорят: это муэййнэмушш девушки сверкает.

А старик Куйва остался на горе. Смотрит вдаль и вспоминает, как нийта мо̄джьта за молодого парня замуж вышла. Из года в год люди рассказывали эту сказку: как влюбился Куйва, как убежала от него красавица.

Прекрасна эта земля — говорит мне бабушка. Много туристов бывало на Сейдозере. Сегодня мы все едем в то святое место — летом и зимой, ночью и днём. Эта тайна тянет к себе всех людей. Едут
и катят, летят и идут. Увидеть хотят: кто он — этот Куйва? Куда смотрит и почему он на горе?

О̄ллмэ ев мушьт нӯраш ев тӣдҍ, было это или не было — но слыхало ухо. О Куйве, о девушке,
об озере, что светится её улыбкой.

И сказке той не будет конца, пока сверкает Сейдозеро.

Роман Яковлев / Личный архив Романа Яковлева

Роман Яковлев / Личный архив Романа Яковлева

ДЛЯ МЕНЯ СТАЛО ОТКРЫТИЕМ,
ЧТО Я ЖИВУ В СЕЛЕ СААМОВ

Для моего деда саамский был родным языком, но от отца я слышал буквально несколько слов по-саамски и в детстве никак не погружался в эту культуру.

Когда я повзрослел, для меня стало открытием, что я живу в селе саамов и столько лет не замечал этого, не обращал внимания.
Я начал изучать, читать, знакомиться с историей народа, его культурой, так появился и интерес к языку.

Кроме того, лет с двенадцати я пишу стихи. Начинал на русском языке, но понял,
что на нём и так много песен, а значит, я не сделаю никакой вклад в культуру. Тогда мы
с моим другом Ярсэмом Галкиным решили записать рэп на саамском. Он писал текст, а я — музыку. Мы подумали, что даже одной песней на саамском языке создадим что-то новое
и уникальное.

Мы долго готовили песню — несколько месяцев. Ярсэм сначала написал текст на русском,
а потом переводил его на саамский. Для меня тогда это выглядело так, словно кто-то ножницами нарезал русские слова и смешал все буквы. Но зато со следующими композициями дело пошло проще.

Сейчас я могу читать и писать на кильдинско-саамском так же свободно,
как на русском, но для развития разговорного языка нужно больше практики. Саамский язык я использую для написания песен и немного в повседневной жизни: иногда встречаю на улице или в очереди в магазине знакомых, которые тоже говорят по-саамски, и мы общаемся на своём языке. Это удобно, особенно когда
не хочется, чтобы нас кто-нибудь другой понял. Вообще саамский божее сжатый. Например, «Ённ» — это брусника, а «Ённшэ» — считать, что где-то много брусники. Один суффикс на саамском — целое предложение на русском.

После записи нескольких песен я понял, что двигаюсь в правильном направлении.
Я видел, что аудитория, в том числе молодая, тоже заинтересована в том, что я делаю. И я осознал, что моя задача — развивать и популяризировать саамскую культуру и язык. Я хочу распространять знания о саамской культуре, народе, быте, традициях до тех пор, пока это кому-то интересно.

Уникальные слова:

СААМСКИЙ ЯЗЫК

В деревне у водопада Кивач жила девочка по имени Айно — «единственная». Она была глуха к словам,
но сердцем слышала то, чего не слышали другие.

Однажды старый рунопевец Вяйнямёйнен сказал ей:
— Ритм живёт ilmas и joven vies. Он рождается из muan недр, из дыхания лесов и слёз облаков.
Но злой дух Хийси, хозяин скал и мрака, спутал все такты, и музыку больше никто не слышит. Только
ты можешь вернуть её.

Айно закрыла глаза и вдруг ощутила: Syväin забило новые такты — сильнее, чем барабан шамана. Tuulut
с реки Суна запел: «lei-da-di-di-o», aldo на берегу подхватила: «lei-da-di-di-o». Даже древние сосны
на горе зашептали в такт. Vihmu играл по листьям черёмухи, Oja вторил: «lei-da-di-di-o», а трава
на сопках шептала ту же мелодию. Капли звенели о камни, и каждый камень отвечал по-своему.

— Konzu kuundelet tarkah tädä ritmua, Voit kuulta kaunistu luonnon muuzikkua! — прошептал Вяйнямёйнен и испарился.

И тогда Айно поняла: ритм есть в шуме водопада, в морских глубинах, в шелесте листвы, в журчании реки. Она подняла руки высоко над головой, и вся Карелия зазвучала в унисон.

Хийси отступил в свои тёмные пещеры. Люди вышли из домов и впервые за много лет услышали прекрасную luonnon muuzikkua.

С тех пор каждый, кто прислушается к ритму своего сердца и закроет глаза в карельском лесу, обязательно услышит эту древнюю, живую песню. И если повезёт — встретит Айно, которая до сих пор бродит
по берегам карельских рек и учит людей слышать музыку земли.

Татьяна Ткаченко — создательница и вокалистка группы ILMU, автор песен на карельском языке / VK — ILMU

Участники проекта: Алексей Ткаченко, Татьяна Ткаченко, Виталий Целобёнок / VK — ILMU

Один из участников проекта, Виталий Целобёнок, играет
на йоухикко — карельском музыкальном инструменте / VK — ILMU

КАРЕЛЬСКИЙ
— ОЧЕНЬ

Моя прабабушка была карелкой и жила в деревне, которую населяли только представители народа. Мама в детстве тоже знала язык, но переехав в Петрозаводск, забыла его без повторения. Я
же пришла к изучению карельского через музыку, которой занимаюсь с раннего возраста. Несколько лет назад я захотела создать свой проект. Сначала думала: о чём петь? На английском
о любви? Зачем? Этого и так очень-очень много. Что я действительно хочу рассказать? Тогда я пришла к мысли, что хочу петь о том, что мне ближе всего.

Я просто обожала гулять на природе, исследовать лес, скалы, болота, мхи — это было моей средой с самого детства. Я поняла, что хочу исполнять песни
о природе, о любви к ней, к моему дому, краю. А чтобы передать эти чувства, песни должны быть на карельском. Поэтому я записалась на курсы по его изучению.

В карельском много заимствований из русского, но слова о природе остались в первозданном виде, потому что люди описывают то,
что вокруг них. Поэтому в нашем языке очень много лексики о лесе, лесной еде, рыбах. Есть даже отдельные слова, которые означают зрелую и незрелую ягоду. Много слов о быте, но, например, слов
на философские или психологические темы, которые актуальны сейчас, —
в карельском нет. Люди просто их не создавали.

Это отразилось и на музыке: люди пели о своей бытовой жизни,
о том, что они видели вокруг. Часто сюжет включал общение
с птичками, с объектами природы. Когда я писала новый альбом,
я хотела перевести фразу «Какова цена одиночества?». Но мой редактор Татьяна, которая помогает нам со всеми текстами песен
на карельском, сказала, что народ много работал, ему некогда было задаваться такими вопросами. И в языке просто не было подобного выражения. Поэтому мы его создали сами, и теперь на карельском тоже можно задать этот вопрос — «Mittuine hindu on yksinažyöl?»

Карельский — очень музыкальный язык. Наше творчество — своеобразный протест тем, кто говорит, что в песнях важнее всего текст. Конечно, он очень важен, но для меня звуки и погружение в их атмосферу — первичны. И это даже вызов для меня как для вокалиста: смогу ли я погрузить слушателей, которые не понимают текст, в атмосферу созданного мной мира, вызвать в них чувства. В своём творчество мы внедряем традиционные манеры, например, с помощью инструментов — кантеле и йоухикко,
но не хотим просто копировать народное фольклор. Мы проходим свой путь, используя больше красок голоса, что помогает легче рассказать историю, создать атмосферу.

МУЗЫКАЛЬНЫЙ

ЯЗЫК

Сейчас я могу писать, читать и понимать большую часть написанного, но навык общения у меня практически нулевой, так как я не говорю на языке — не с кем. Но хочу освоить карельский так, чтобы общаться на нём.

Уникальные слова:

КАРЕЛЬСКИЙ ЯЗЫК

В XXI веке каждые две недели теряется один мировой язык — за год
это около 25. Но ещё семь лет назад язык умирал раз в 40 дней.

С начала XX века в России исчезли или заснули 15 языков.
Среди них

Языки делятся по статусам витальности — уровню выживаемости
в среде. Согласно классификации РАН, все категории, кроме «стабильные»
и «благополучные», попадают под угрозу исчезновения. То есть все языки,
кроме русского и русского жестового.

Одна из причин, почему этому происходит, — глобализация. Люди выбирают тот язык,
на котором говорит большинство в стране. Иначе для них ограничены возможности
для образования и карьеры.

Чтобы язык жил, его нужно передавать детям и использовать в разных сферах. Например, он должен преподаваться в школах и вузах, на нём должны писать песни и вести блоги
в соцсетях. Всё это — ключи к сохранению языков, и найти для себя один из них может каждый из нас.

ПЕСНИ

КОНТАКТЫ

ИСТОЧНИКИ

Карельская: ILMU — Ritmu

Виктория Колесниченко — vakolesnichenko_1@edu.hse.ru

Элене Чантурия — edchanturiya_1@edu.hse.ru

Интерактивный атлас коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока: языки и культуры / Павленко О. В., Борисов Н. А., Баскакова [и др.] [Электронный ресурс] // Атлас КМНС. — URL: https://atlaskmns.ru/

Калевала. Леннрот Э., Бельский Л. П. [Электронный ресурс] // Сайт Эпос «Калевала». — URL: https://kalevala.onegaborg.eu

Проект «Языки России» [Электронный ресурс] // РАН. — URL: https://jazykirf.iling-ran.ru/index.shtml (дата обращения: 20.03.2026).

Список языков России [Электронный ресурс] // РАН. — URL: https://jazykirf.iling-ran.ru/list_2023.shtml

Каждые две недели человечество теряет один язык [Электронный ресурс] // ООН. — https://news.un.org/ru/story/2025/02/1461531

Малые языки России [Электронный ресурс] // РАН. — URL: https://minlang.iling-ran.ru/

Саамская: Ярсэм Галкин, Роман Яковлев — Сказка о Сейдозере

Нанайская: МА ГАК ПА, ЭНЧЕ — Ботамди, лейбл Дяриори